Бергман и Антониони

сидят сейчас наверное на небесной терассе, разговаривают, молчат, смотрят в небесную даль. А за плотными белыми шторами - темный просторный зал, экран и всего два кресла. Шустрые ассистенты готовят просмотр, носять коробки пленки, ставят звук. Мастера этого ждали, договаривались и теперь могут спокойно располагать вечным временем.